Избушка-избушка, стань на охрану!
Муфаса Муфаса
Избушка-избушка, стань на охрану!
«Жили-были Кот, Дрозд да Петушок - золотой гребешок. Жили они в лесу, в избушке. Кот да Дрозд ходят в лес дрова рубить, а Петушка одного оставляют. Уходят - строго наказывают:
- Мы пойдем далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай, когда придет Лиса, в окошко не выглядывай».
Как нам хорошо известно из русской народной сказки в переработке Алексея Толстого, увещевания Кота и Дрозда на Петушка практически не действовали, и всякий раз он высовывался из окошка. А потом – «Несет меня Лиса» et cetera, и приходилось бросать всю работу и выцарапывать птичку из лап похитительницы. В общем, Петушок по причине врожденного тупоумия должен был бы считаться бессловесным имуществом, и сожители зря тратили усилия на то, чтобы с ним договориться. Следовало попросить кого-нибудь сообразительного охранять избушку в отсутствие вменяемых хозяев.
Если бы все происходило в XXI веке, Кот и Дрозд наверняка поступили бы именно так – поставили бы избушку на охрану. Современные охранные системы умеют бороться с проникновением на частную территорию Лисиц любой степени хитрости. Причем основной принцип работы большинства организаций, занимающихся охраной, состоит именно в том, чтобы не допустить Лису близко к Петушку. Гоняться по чащобе за хищницей, уже сцапавшей добычу, - занятие куда менее результативное. Например, охранный холдинг «АН Секьюрити» поместил на своем сайте такой принцип работы компании, обеспечивающей безопасность: «Охрана должна быть направлена не только на борьбу с правонарушениями, но и на их предотвращение».
Если бы Кот и Дрозд заказали охрану частного коттеджа в охранном холдинге «АН Секьюрити», то к их услугам было бы несколько комплектов оборудования на выбор: «Проводной», «Беспроводной базовый», «Беспроводной продвинутый». Идея у всех комплектов одна и та же: слежение и оповещение.
«Масляна головушка, шелкова бородушка!»
Именно такими льстивыми речами заставила Лиса дурную птицу выглянуть в окошко в первый раз. Почему она имела такую возможность? Потому что подобралась к дому: «прибежала к избушке, села под окошко и запела». В случае, если к дому, поставленному на охрану «АН Секьюрити», кто-то проберется с явным намерением попасть внутрь, уже сработает первая линия защиты – датчики движения. Это устройства, реагирующие на перемещение или появление в зоне охраны тел, излучающих инфракрасные лучи, то есть имеющих какую-то температуру. Их еще называют инфракрасными извещателями. Они воспринимают изменение уровня инфракрасного излучения – то есть срабатывают, если предметы, чью температуру датчик помнит, переместились, либо же появилось тело с температурой, датчику незнакомой. Человек, лезущий в чужой дом или на другой объект охраны, горячее окружающей обстановки. Поэтому злоумышленник будет «засечен» датчиком движения и может быть задержан группой быстрого реагирования. И пусть потом докажет, что собирался петь под окошком на манер Лисы, а не забираться внутрь коттеджа!


«Ко-ко-ко! Как не дают?!»
С таким воплем Петушок распахивает окошко и высовывается во второй раз, когда Лиса подбрасывает ему дополнительную провокационную информацию, что рассыпанную пшеницу «куры клюют, а петухам не дают». Если бы, опять же, избушка стояла на охране «АН Секьюрити», эти действия гендерно-озабоченного активиста сразу были бы зафиксированы датчиками открытия двери. Это самая популярная у потребителей система защиты помещений от проникновения. Разумеется, датчики открытия можно устанавливать не только на дверях, но на любых конструкциях, которые открываются и закрываются: окна, калитки, даже ворота, в которые въезжают автомобили. Устройство такого датчика несложное: размыкание магнитоуправляемого контакта приводит к срабатыванию сигнализации. Закрыто окно – контакт замкнут, открылось несанкционированно – разомкнулся, сигнал тревоги пошел на принимающее устройство. На окна еще часто ставятся датчики разбития стекла, которые «слышат» звук разрушающейся стеклянной преграды и отличают его от звука, который получается, если на стекло как-то воздействовали (например, пнули ногой или подул очень сильный ветер), но оно при этом не разрушилось. Есть еще особые датчики, устанавливаемые на «местах, подверженных пролому». «АН Секьюрити» в своих комплектах для охраны коттеджей предлагает именно датчики открывания, но можно дополнительно заказать и отдельные датчики для стекла.
«Кот и Дрозд, спасите меня!»
Петушку, как мы помним, никакая наука впрок не шла, поэтому Лиса его все время воровала. Пока она его несла «за быстрые реки, за высокие горы», этот даровитый парень совершал единственное за всю сказку разумное действие – принимался громко звать на помощь. Причем Кот и Дрозд уходили по дрова с каждым разом все дальше в чащу, и до них было все труднее докричаться. В системах охраны современных избушек «АН Секьюрити» использует так называемые световые и звуковые оповещатели, то есть сигнализацию, которая примется издавать звуки и мигать светом в случае несанкционированного проникновения в коттедж. К моменту срабатывания звукового и светового оповещателя сигнал «Кот и Дрозд, спасите меня!» в охранное предприятие уже ушел от датчиков движения и открытия дверей, поэтому свет и громкие звуки – скорее дополнительная тревога.
«Вернулись домой – Петушка-то нет…»
В последний, третий раз не докричался Петушок помощи, и пришлось Коту и Дрозду вызволять его из самого лисьего логова. Вызволили, конечно, и Лисе устроили такую трепку, что она из этих мест навсегда убралась. Но это в сказке, а по данным МВД, приведенным в Википедии, 25 процентов краж, совершаемых в жилом фонде в зимнее время, приходится на дачные домовладения. Причем то же МВД честно признает, что раскрывается не более пяти процентов таких краж.
Народ у нас на выдумку хитер и зачастую полагает, что запросто обойдется без помощи профессионалов. Вот на ресурсе newshouse.ru почтеннейшую дачно-коттеджную публику предупреждают: «Полиция строго предостерегает дачников от установки капканов, самострелов, минирования дорожек и прочих ловушек для поимки воров. Не стоит оставлять отравленную водку и продукты на столе. За кражу имущества в виде старых вещей и консервированных продуктов взломщик получит 3 года, а дачник за умышленное убийство будет наказан гораздо строже».
«АН Секьюрити» горячо присоединяется к этим предупреждениям. Отравленной водкой дела не решишь. Предоставьте дело профессионалам. «Очень важно не только приобрести имущество, но и защитить его! – сообщается на ресурсе «АН Секьюрити». -
Охрана дачи актуальна в любое время года, а в зимний период, когда жизненный центр перемещается в город, особо важна. Переезд в коттедж – это стремление уйти от проблем городской жизни, создать лучшие условия для семьи. Одним из условий комфортной жизни является безопасность!»

Уходя от проблем городской жизни, не создавайте новых проблем в жизни за городом!

А еще при постановки на охрану квартиру или коттедж и получите установку и настройку камеры reCamo бесплатно плюс 1 месяц просмотров в подарок!
an-direct.ru/klientam/akczii-i-speczpredlozheniya/ustanovka-i-nastrojka-recamo-besplatno/

ЕВРЕИ ЗА РУССКУЮ КУЛЬТУРУ
lile4ka_mak
В чем смысл гешефта под названием «градозащита»?

Кто боится русского возрождения как огня? Кому сильная и могучая Россия как кость в горле? Кто сделает все, чтобы граждане России не жили богато и спокойно? Жиды, их многочисленные холуи-отщепенцы и всякие общечеловеки, которых волнует только одно: набить мошну потуже и свалить в свои «за тридевять земель». Ведь детишки там уже пристроены, виллы на испанских побережьях прикуплены, паспорт с магендовидом уже таки в потайном кармане. Заработать здесь последнюю копеечку, запалить все, и в самолет! Ведь, по их мнению, жалеть здесь совершенно нечего.

Вдруг!
Но вдруг, внезапно, выясняется, что множество жидов готовы костьми лечь под экскаватор, защищая русскую культуру. Хм… Неожиданно. И даже, вот удивительно, получают из Израиля гранты на «сохранение Петербурга». Это, кажется, единственные израильские гранты за всю историю страны, которые идут не на поддержку национальной культуры. Впрочем, как таким людям не дать немного израильских грантов? Одни их фамилии уже звучат как мелодия «7’40»: Алексей Ярэма, Борис Лазаревич Вишневский, Александр Марголис и Маргарита Штиглиц, Даниил Коцюбинский, Михаил Мильчик… Имя им – легион. И все, как один, очень любят защищать русскую архитектуру.
Впрочем, ради справедливости стоит сказать, что защищают исторические здание не только жиды. Множество русских (и других национальностей) людей спасают и восстанавливают храмы, борются за сохранение и на самом деле значимых памятников, которым угрожает реальная опасность. Но если вы услышите, что кто-то упал на спинку и, дрыгая ножками, истерически вопит о том, что замена остатков ржавого кровельного железа производства 1845 года на новое, производства 2014 года, уничтожит памятник архитектуры – это оно, еврейский гешефт «Градозащита».

Не жалко!
Давайте немного разберем мировоззрение этих господ. Русские, по их мнению, всегда были холопами, а Россия – обитель рабства. Сначала Русь, потом Российская Империя, потом СССР… Без единого просвета – рабы и рабство, рабство и рабы. Ну и притеснение лучших людей, понятно, с помощью черты оседлости. Они уверены, чтобы в «этой стране»(с) появилось «хоть что-то», надо сначала все до основания разрушить, а потом уже… До полного основания. Достоевский – антисемит,  Гоголь – снова антисемит, Булгаков – православный и против украинцев (и опять антисемит, почитайте, например, как он в дневниках описывает редакцию журнала «Безбожник» и мечтает там камнями побить окна), Тютчев – «лизал имперский сапог», Пушкин – писал про клеветников России, Есенин – алкаш и снова антисемит. Выдуманный ими гомосексуализм Чайковского их с композитором, безусловно, отчасти примиряет, но вот имперское мировоззрение и нелюбовь к жидам они все равно ему простить не могут. Блок – хоть «Двенадцать» и написал,  евреев не любил люто. Тоже его, значит, долой с корабля современности! Возникает, конечно, вопрос, с какой же культурой эти господа намереваются строить «Новую Россию»? С Окуджавой и «Ежиком в тумане»? И что это будет за «Россия» без Пушкина, Толстого и Достоевского? Я лично из этой России сразу выпишусь, потому что это будет и не Россия вовсе.

Любовь к неродному пепелищу
Впрочем, давайте не будем пытаться понять их ущербную логику, иначе запросто можно свихнуться. Но вот один любопытный нюанс все-таки разберем. Сегодня народ стал поумнее, и его уже не проведешь на мякине, как в благословенные для жидов 90-е. И потому жиды, внезапно, решили полюбить что-нибудь русское, чтобы было прощу дурачить «Ивана-дурака», загоняя его в хлев, как они всегда мечтали сидя в своей черте оседлости. И выбрана была русская архитектура. Может, в частном разговоре они вам и пробормочут что-нибудь о том, что даже в самих улицах и домах Петербурга им виден «ненавистный имперский строй», но публично они будут лишь призывать «Сохранить живой Петербург!»
Любовь эта, понятно, с особым еврейским коленцем. В понятие «живой Петербург» у них входит все, что мешает, и в самом деле, сделать Петербург живым городом, а не засохшей мумией так ненавистной жидам Российской Империи.
Решили снести хрущевки и дать гражданам хорошие многометровые квартиры в этих же районах? Нельзя!!! Это памятники советской архитектуры, особое экологическое пространство! – блажат градозащитники. Сносят дом на Невском, построенный в 1951 году? Да как вы смеете, на этом месте сам Белинский два раза был, и потому трогать любой кирпич, даже положенный здесь сто лет спустя – «величайшее кощунство»! (Готовы, заметьте, ради скандала даже забыть меткую фразу Виссариона Григорьевича о том, что «Недаром все  нации в мире, и западные, и восточные, и христианские,  и мусульманские  сошлись  в ненависти и презрении к  жидовскому  племени:  жид  – не человек, он торгаш  par  excellence (по  преимуществу)»).  А снос каких-нибудь клоповников на улице Розенштейна вызывает у градозащиты неподдельный плач и скрежет зубовный.  На улице с таким прекрасным названием построят для гоев отличные дома?!
Но понятно, что этим торгашам(с) русская архитектура и имперский Петербург, как они сами выражаются, «ехали-болели». Здесь все проще. Прикрываясь защитой русской культуры (в ней, пожалуй, как раз только камни не высказались против этого лукавого племени) они намереваются разрушить Россию. Перекрыть в ней любую экономическую инициативу, превратить Петербург из развивающегося города в «музей русского рабства». Посмотрите: как только появляется проект, способный принести городу хотя бы минимальную экономическую пользу, улучшить жизнь его граждан, так тут же толпой на панель, с визгом «нельзя!» высыпают жиды. Охта-центр? Испортит вид на мифический «небесный Петербург». Биржа в Гавани? Немедленно снести верхние этажи! (При этом про соседний жилой дом, который выше биржи, никто из градозащитников не сказал ни слова. Логично – на экономику города он никак не влияет). Торговый центр в здании Никольского  рынка? Прекратите немедленно, пусть дальше зарастает бурьяном! В здании бывшего конюшенного ведомства хотят сделать отель?! Не бывать этому! Туда же приедут туристы, будут тратить свои деньги и тем самым мешать скорейшей мумификации России в «Музей Имперского Рабства»!

Гешефт
Гранты израильских фондов на «сохранение Петербурга»  медленно, но верно делают свое дело. Вот уже и многие приличные люди одурманены пропагандой, хотят сделать из города «музей» заросших бурьяном архитектурных памятников, не понимая, что любой город должен развиваться. И что столь милые их сердцу туристы не поедут смотреть руины. А нищие граждане быстрее сами разрушат свой город, чем любая преуспевающая экономика. Торгаши потирают потные ладошки, осваивая очередные 125 тысяч долларов, присланные им из Иерусалима и Тель-Авива. Хрущевки и бурьян – таким они видят Санкт-Петербург. Неужели мы позволим восторжествовать этим «градозащитникам»? 

Plaza Lotus Group: за чей счет сохранять памятник?
Алексей Варфоломеев
Plaza Lotus Group активно продолжает диалог с градозащитниками в целях сохранения комплекса зданий Конюшенного двора и приспособления его под апарт-отель. Компания призывает градозащитников к пониманию, что и бизнес способен вкладывать средства в сохранение культурного наследия со всем уважением к истории, градозащитники, критикуя проект, активно подталкивают инвестора к созданию ГЧП.
Государственный сектор, в представлении большинства россиян согласно увесистому докладу Института социологии РАН, представленному в начале 2014, сейчас является чуть ли не единственным гарантом стабильности. Основу нашего среднего класса составляют работники госсектора (это не только чиновники, но и все сотрудники бюджетных ведомств), в ядре слоя которые приближаются к 70%. Сотрудники различных секторов экономики находятся в меньшинстве, что на фоне массы бюджетников представляет собой печальную перспективу: именно меньшинство тянет на себе огромную машину о государственной экономики.
В истории реконструкции Конюшенного ведомства предложение о создании ГЧП для приспособления под социальные функции стасовских галерей выглядит как компромисс между инвестором и градозащитниками, но этот компромисс возник в отсутствии каких-либо экономических расчетов стоимости реконцепции пространств. Известно, что Plaza Lotus Group приспосабливает Конюшенное ведомство под роскошный апарт-отель, управлять которым призван гостиничный оператор с мировым брендом. По сути, это будет отель-дворец в центре Петербурга, уровень которого пока сложно сравнить с какими-либо имеющимися в нашем городе аналогами. Разве с недавно открывшимся отелем Four Seasons в реконструированном Доме со львами. Реконцепция галерей под социальные функции в рамках ГЧП, уже понятно, должна соответствовать уровню проекта.
Заявленная стоимость приспособления здания под апарт-отель – 5 млрд рублей. Именно столько инвестор готов вложить (с гарантированными бюджетными отчислениями) собственных средств. О каких суммах может идти речь с точки зрения частичного приспособления объекта под «выставочные залы» никто не говорит. Что это: финансовый нигилизм или вера в безусловные силу и мощь государства, но до сих пор не имевшего возможности найти такие средства на сохранение здания?
Градозащитниками движет красивая идея сохранить памятник. При этом, уже сейчас понятно, что к конструктиву здания большая часть претензий снята в результате работы рабочей группы. Даже раскрытие стасовских окон признано допустимым решением. Без разделения галерей, вызывающего наибольшее число вопросов, сама идея роскошного апарт-отеля становится не очевидной. Здесь и встает главный вопрос: примет ли рекомендации экспертов гостиничный оператор, который в концепции приспособления является третьей, но одной из главных сторон, обеспечивающих экономическую эффективность всего проекта?
В отличие от многих, Plaza Lotos Group не играет в отговорки с партнерами и оппонентами. Вместо обтекаемого «данное предложение подлежит обсуждению», инвестор гарантирует полуторагодовалое эмбарго на трансформацию галерей. Это говорит лишь о компетентности компании, досконально знающей этапы реализации проекта. Однако, смогут ли общественники продемонстрировать глубокое погружение в проект с пользой для его использования, а не консервации – вопрос остается открытым.
Тем временем, инвестор проекта на Совете по сохранению исторического центра добровольно предложил создать рабочую группу по сохранению комплекса зданий Конюшенного двора. Сделано это было, несмотря на то, что все предусмотренные действующим законодательством согласования были пройдены еще в период с 2011 по 2013 годы. Рабочая группа, созданная при КГИОП в июле этого года, стала альтернативой «большому Совету»: участники рабочей группы не только тщательно изучили проект и историко-культурную экспертизу, они выезжали на объект, встречались с проектировщиками и инженерами. Открытость, демонстрируемая «Плаза Лотос Груп» стала беспрецедентной в истории отношений бизнеса и горожан.
Как известно, сохранить стасовские стометровые галереи эксперты предлагают путем обустройства в них выставочных пространств... за бюджетные деньги, но, при этом, среди экспертов, к сожалению, нет ни одного стратега-экономиста, который мог бы рассчитать экономическую эффективность такого, казалось бы, красивого и социально значимого предложения.

Упрямство градозащитников может привести к уничтожению памятника
Алексей Варфоломеев
Месяц активной работы, когда экспертам были предоставлены документы по будущему отелю и доступ на объект, не привел ни к каким изменениям. Градозащитники, не отступающие от идеи сохранения галерей Конюшенного ведомства, предлагают чуть ли не вернуть зданию его первоначальную функцию – устроить в галереях конюшни. При этом эксперты забывают о необходимости окупить затраты Plaza Lotus Group на реставрацию и то, что без использования пространств галерей апарт-отель лишается половины своего номерного фонда.
Активные переговоры о судьбе здания Конюшенного ведомства продолжаются с весны. Инвестор, разработавший и согласовавший проект апарт-отеля в центре Санкт-Петербурга, имеющий все разрешения на проведение работ, пытается найти компромисс с градозащитным сообществом. Plaza Lotus Group – шестая компания, пытающаяся вдохнуть новую жизнь в исторический комплекс зданий Придворных конюшен. Именно Plaza Lotus Group разработала проект приспособления памятника под отель не только с учетом его финансовой эффективности, но и с учетом полного сохранения исторического облика здания. Предыдущие инвесторы предлагали накрыть двор Конюшенного ведомства стеклянным куполом, застроить двор новыми зданиями, изменить объемно-пространственное решение входной группы.
Несмотря на то, что проект проходил согласования с 2011 года, пристальное внимание экспертов он привлек только после того, как были получены все разрешения на проведение работ. Интересно и то, что историко-культурную экспертизу разрабатывали эксперты НИИ «Спецпроектреставрация», которые очень тесно взаимодействуют с членами Совета по культурному наследию. И, тем не менее, члены Совета все равно настаивают, что не были знакомы с концепцией и проектом приспособления до весны 2014 года. Имея на руках все законные основания для начала реставрационных работ, девелопер мог перейти к активной реализации проекта еще в марте, но решено было пойти навстречу экспертному сообществу.
По инициативе Plaza Lotus Group при губернаторском Совете по сохранению культурного наследия была создана рабочая группа из наиболее уважаемых специалистов в области градостроительства, главы городского Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников культуры и самого инвестора.
По проекту предполагается, что в конюшенных галереях ведомствах будут размещены двух- и трехуровневые апартаменты. Градозащитники настаивают, что застраивать бывшие конюшни нельзя, потому что доступ к пространству галерей, по их мнению, должен быть у всех петербуржцев. Инвестор и в этом случае пошел навстречу и перенес реконструкцию галерей на полтора года, до тех пор, пока от правительства Петербурга не поступит альтернативное предложение по их использованию – только при финансовой поддержке города возможно создать выставочное пространство на территории конюшен, о котором говорят градозащитники. Увы, ни одного финансового расчета со стороны экспертного сообщества пока предоставлено не было – среди членов рабочей группы Совета есть архитекторы, историки, но нет ни одного экономиста.
По факту в альтернативу существующего проекта предлагается воздушный замок, невозможный к воплощению в жизнь. Причина в нерентабельности такого проекта: Plaza Lotus Group не сможет окупить вложенные 5 млрд рублей. После отказа от застройки галерей апартаментами проект может покинуть крупный мировой оператор гостиничного бизнеса, согласившийся работать лишь на существующих условиях.
В патовой ситуации страдает, в первую очередь само здание, ветшающее с каждым годом. Альтернативного инвестора на сегодня нет, тем более того, кто согласился бы реставрировать ведомство на условиях градозащитников. И в этом случае без реставрации остается и Храм Спаса образа нерукотворного, и квартира Маннергейма, которые инвестор обязался реставрировать за свой счет.
Пятикомнатная квартира Маннергейма расположена на втором этаже ведомства, ее отличают сохранившиеся до сих пор элементы лепной отделки. В 1898-1903 годах здесь жил офицер русской армии Карл Густав Эмиль Маннергейм. Родившись в Финляндии, входившей тогда в состав Российской империи, он в 22-летнем возрасте окончил лучшее в стране Николаевское военное училище. Поступив на службу в русскую армию в звании корнета и прослужив 30 лет, он окончил ее в год революции генерал-лейтенантом. После октябрьской революции он вернулся в Финляндию и определил путь ее развития на ближайшее столетие, выиграв в гражданской войне у социал-демократов и завоевав для страны независимость от большевистской России. Свою карьеру этот человек закончил через год после окончания Второй мировой войны президентом Финляндии.
Храм Спаса Образа Нерукотворного заложен еще при императрице Елизавете Петровне перестраивался архитекторами Стасовым в 1822 году и Садовниковым в 1857-1862 годах. Церковь, управляемая сегодня Санкт-Петербургской Епархией, связана с именами людей, оставивших след в русской и мировой истории. В 1826 году на первом этаже церкви была установлена «печальная колесница», на которой из Таганрога везли тело императора Александра I. В 1837 году здесь отпевали Александра Пушкина, а в 1857 году отслужили первую панихиду по скончавшемуся в Берлине Михаилу Глинке.
Стоит отметить, что Епархия – единственная организация, поддерживавшая с 1991 года памятник культуры в приемлемом состоянии, включилась в разработку концепции проекта практически с первых месяцев работы инвестора. На основании пожеланий Епархии инвестор разработал план по укреплению фундаментов Храма, проект реставрации внутренних помещений. Попутно выяснилось, что под современные нужды Храма нужны большие площади – и инвестор учел эту необходимость, выделив церкви за свой счет дополнительные помещения, которые будут переданы Церкви после реконструкционных работ, затрагивающих все здание.
Градозащитники же подключились к обсуждению судьбы здания только тогда, когда инвестор согласовал проект с учетом его окупаемости, интересов города, гостиничного оператора и Епархии. Теперь аргументы о недопустимости застройки стасовских пространств выглядят информационным шумом, призванным заглушить упущения в собственной работе экспертов от градозащитного сообщества. На фоне этого же информационного шума размывается и тот факт, что инвестор ведет реставрацию здания, облик которого останется историческим и не претерпит никаких глобальных изменений. А в стремлении к идеальной реставрации Конюшенного ведомства градозащитники не учитывают, что кроме Plaza Lotus Group работать со зданием сегодня некому. И если инвестора поставят в невозможные для работы условия, восстановление памятника культуры придется отложить на неопределенное время: новые желающие реставрировать ведомство найдутся не скоро.

ПУТЕВЫЕ АРХИТЕКТУРНЫЕ ЗАМЕТКИ
Алексей Варфоломеев
Поводом к публикации нескольких собственных архитектурно-путевых впечатлений послужило обнародование и обсуждение так называемого «списка диссонирующих объектов», в который вошло 77 зданий в центре Санкт-Петербурга.

Казанская улица, дом 3. Архитектурная мастерская «Рейнберг и Шаров»

Несмотря на то, что коллектив авторов списка остался неизвестным, сам список широко обсуждался. И факт его появления и перечень включенных в него зданий, очень четко иллюстрируют сложившуюся в Санкт-Петербурге ситуацию с отношением к современной архитектуре. Предельный консерватизм питерской «культурной общественности» (неслучайно беру в кавычки), оголтелая истерика радикальной, и потому наиболее заметной, части градозащитного движения, робкие и неспособные к принятию неординарных решений власти, чутко слушающие соцзаказ на консервацию исторической части города — все это в итоге привело к тому, что сейчас не только невозможно представить себе проявление в Санкт-Петербурге хоть сколь-нибудь яркой архитектурной мысли, но и в целом не приходится говорить о каких бы то ни было трансформациях городской среды.
Еще одной характерной иллюстрацией петербургского консерватизма служит недавний митинг протеста против реконструкции здания бывшего Конюшенного ведомства. По мнению градозащитников в историческом здании целесообразно обустроить Музей кавалерии. Не то чтобы я против музеев в целом. Наоборот, я очень за. Меня смущает то, что стремление к музеефикации каждой исторической постройки становится своеобразной мантрой, которую повторяют при каждом удобном случае. Это становится очень удобной позицией — любого оппонента можно тут же обвинить в тотальном варварстве — смотрите, как же так, он против музеев, против петербургской культуры, ату его! Я воспринимаю «петербургскую культуру» не музейным экспонатом, с которого надо сдувать пыль, а явлением в развитии. И архитектурная составляющая — неотъемлемая часть этого развития.
Стеклянный параллелепипед на Казанской, 3, спроектированный Мастерской Рейнберга и Шарова — качественное европейского уровня здание, совершенно спокойное и отнюдь не новаторское с архитектурной точки зрения, сейчас воспринимается едва ли не отъявленным архитектурным радикализмом. Как признают многие архитекторы, работающие в Санкт-Петербурге, время сейчас диктует иные стилевые решения. И на сегодняшний день невозможно себе представить, чтобы такой дом появился в центре города. Пришла пора запасаться штукатуркой для фасадов, мимикрирующих под фоновую застройку. И в этом отношении самый европейский город России оказывается самой дремучей архитектурной провинцией, где строчка «…души прекрасные порывы…» воспринимается, как призыв к активным действиям. Вот, и задушили сначала вторую сцену Мариинского театра Доминика Перро, потом реконструкцию Главного штаба Рэма Колхаса, затем жилой дом Эрика ван Эгераата, театр Бориса Эйфмана по проекту UN Studio, зоопарк в Юнтолово Beckmann-N’Thepe Architects, Апраксин двор Wilkinson Eyre Architects, Новую Голландию по проекту Норманна Фостера и так далее — список можно продолжать довольно долго, здесь лишь наиболее заметные из несостоявшихся построек. Не приживаются проекты, устремленные в будущее в стране, которая сама семимильными шагами ломится в прошлое. И я уже перестал этому удивляться — нельзя рассматривать архитектуру в отрыве от настроений общества, ощетинившегося первобытными страхами и вооруженного духовными скрепами.
Я всегда был сторонником появления в городе качественной современной архитектуры. Сразу оговорюсь, не современной архитектуры в принципе. Ключевое слово здесь — «качественной». И вот здесь, конечно, ситуация критическая, и я, в общем, понимаю градозащитников, протестующих против всего нового, когда в Санкт-Петербурге вырастают то Монблан, то ТЦ Галерея, то новое здание Мариинки в его окончательном виде. Если бы я не знал о существовании иной архитектуры, то и сам, пожалуй, стал бы неистовым петербургским градозащитником с горящими глазами, полагающим, что архитектурная мысль в нашем городе закончилась на Федоре Лидвале. А все остальное, если без колонн, портиков и арок, то и не архитектура вовсе.
http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/prague_1.jpg
«Танцующий дом». Прага. Архитектор: Фрэнк Гери.


«Танцующий дом». Прага. Фрагмент фасада. Архитектор: Фрэнк Гери.

Но я не петербургский градозащитник, потому что знаю, что иная архитектура возможна. И современная архитектура, как воплощение новаторской мысли, отражение развития и устремленности общества в будущее, способна выстраивать диалог с исторической застройкой. Мне люб танцующий дом Фрэнка Гери в Праге, явно диссонирующий с фоновой исторической застройкой, мне не режет глаз стеклянная пирамида Лувра. А одно из любимых зданий — ансамбль Берлинского исторического музея, реконструированного по проекту Йо Минг Пея — того же архитектора, чьему авторству принадлежит и луврская пирамида и музей современного искусства в Люксембурге, встроенный своими стеклянными объемами в каменный массив развалин старой крепости.

Немецкий исторический музей. Берлин. Фасад на Унтер ден Линден. Архитектор: Йо Минг Пей.

Современная архитектура оперирует смыслами в не меньшей степени, нежели объемами и архитектурными элементами. И не вина, но беда нашего, местного разлива, дремучего консерватизма, выросшего не на традиции, но на узости кругозора и неосведомленности, в том, что он не способен считывать смыслы, транслируемые современной архитектурой. Вечно оглядывающееся назад общество, вросшее в землю-матушку, как дома XVIII—XIX веков в культурные слои питерских брусчатки-асфальта, оказалось неспособно воспринять философию нового мира — прозрачность, открытость, взаимодействие. Вместо этого, как выражение архитектурного вкуса сегодняшнего дня, перед Московским вокзалом вырастает уродливая громада мрачного торгового центра практически лишенная окон по всей длине фасада, обращенного к Лиговскому проспекту. Зато с колоннами и скульптурами — ах, это же так по-петербургски! Тьфу, и смотреть противно! Не театр, не музей, не библиотека, а именно торговый центр занял в современном массовом культурном ландшафте место силы и притяжения. Может быть, именно поэтому и здание новой сцены Мариинского театра так напоминает своим обликом какой-нибудь мега-молл на окраине мегаполиса.

Немецкий исторический музей. Берлин. Архитектор: Йо Минг Пей.

***
Но, это все лирика. Позиционируя себя как европейский город, Санкт-Петербург в упор не желает видеть европейский же подход к архитектуре. Рассмотрю всего лишь три примера, уже упомянутых ранее, и попробую представить себе возможность реализации подобных проектов в наших широтах.
Итак, Лувр — один из величайших музеев мира, один из символов Франции, построенный и использовавшийся большую часть своей истории, как королевская резиденция, что, кстати, также роднит его с Эрмитажем. В 1983 году президент Франции Франсуа Миттеран принимает решение (да, такие решения принимаются на уровне руководителя государства) о необходимости модернизации музея и его более глубокой интеграции в ткань живого города. И эпитет «глубокий» в данном случае можно воспринимать еще и буквально — по проекту архитектурного бюро “Pei Cobb Freed & partners” под площадью с трех сторон замкнутой центральным и боковыми корпусами дворца проводятся масштабные работы ниже нулевой отметки.

Лувр. Париж. Центральный вестибюль. Архитектор: Йо Минг Пей.

Развитие и жизнь современного музея требовала радикального развития исторического здания. В подземном этаже разместились технические службы, кассы музея, а также из подземного яруса были сооружены прямые проходы к каждому из трех корпусов музея. Над подземным этажом архитектор Йо Минг Пей разместил знаменитую стеклянную пирамиду, сквозь которую посетители попадают в музей, и которая служит также источником естественного освещения для огромного подземного пространства. Несмотря на то, что минус-первый этаж заглублен в землю, он залит светом и не производит впечатления подземелья. В центре пространства выстроена как будто парящая в воздухе винтовая лестница, без центральной опоры. Пирамида Лувра сейчас стала ничуть не меньшим символом Парижа, чем Эйфелева башня. И тут надо заметить, что горячие парижские градозащитники в восьмидесятые годы ХХ века ничуть не менее яростно противились появлению стеклянной пирамиды перед главным музеем страны, чем их предшественники постройке стальной башни в восьмидесятые годы предыдущего столетия. Как доказала история и те и другие были неправы.
http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/louvre_1.jpg
Лувр. Париж. Главный вход в музей. Архитектор: Йо Минг Пей.

***
Другой пример развития знаменитого музея в исторической части города — Немецкий исторический музей в Берлине. Расположенный в двух зданиях, соединенных в единый комплекс, музей представляет собой пример уникального взаимопроникновения и взаимообогащения старого и нового. Трехсотлетние здание старого арсенала — главное из сохранившихся в Берлине зданий эпохи барокко и старейшая постройка на Унтер-ден-Линден — главной улице старого Берлина. Внутренний двор превращен в атриум при помощи легкого конструктивного перекрытия, пропускающего достаточно естественного света.

Немецкий исторический музей. Берлин. Центральный атриум. Архитектор: Йо Минг Пей.

Новый корпус музея с прозрачным фасадом и лихо закрученной угловой башней для меня лично является образцом диалога между исторической застройкой и новой архитектурой. С точки зрения сохранения единой стилистики и гомогенности архитектурного фона — это, конечно, невообразимое сочетание. Но, к счастью, у берлинских властей и самих берлинцев не настолько зашорены мозги, чтобы построенное однажды здание диктовало всем последующим поколениям архитекторов заданную проектную стилистику. Мощнейший единый объем трех уровней нового корпуса музея пронизан светом от стеклянной крыши до минус-первого этажа. А закрученная спиралью угловая башня содержит в себе фирменную «мингпеевскую» парящую лестницу, уже виденную ранее в Лувре.

Немецкий исторический музей. Берлин. Современный корпус. Архитектор: Йо Минг Пей.


Немецкий исторический музей. Берлин. Лестница. Архитектор: Йо Минг Пей.

Новый корпус и внутри представляет собой пример удивительной стати, величия и гармонии больших форм и интерьерных решений. К сожалению, в Санкт-Петербурге даже в таких проектах, как реконструкция здания Главного штаба, я не увидел такого ясного понимания интерьера и внимания к деталям. Здесь же каждая ступень лестницы, решение перил, стыковка каменных плит — все отличает вдумчивое и глубокое понимание архитектуры и интерьерного дизайна.
http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/berlin_6.jpg
Немецкий исторический музей. Берлин. Фрагмент интерьера. Архитектор: Йо Минг Пей.

http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/berlin_5.jpg
Немецкий исторический музей. Берлин. Фрагмент интерьера. Архитектор: Йо Минг Пей.

У меня часто складывается впечатление, что питерские архитектурные мастерские, занимающиеся большими проектами держат интерьер за низкий жанр, мысля фасадами, планами, большими объемами архитектуры. А то, что перила лестницы или форма ступени могут быть ничуть не меньшим архитектурным шедевром, чем решение фасада — это остается за гранью понимания российской архитектурной школы. Архитектура все ж, как мне порой кажется, искусство гуманистическое, ориентированное на человека. А человек — он же норовит все за перила схватиться, по лестнице подняться, на скамеечку присесть.
http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/berlin_7.jpg
Немецкий исторический музей. Берлин. Фрагмент интерьера. Архитектор: Йо Минг Пей.

Такое ощущение порой, что наши архитекторы не догадываются об этом, и проектирование интерьеров, включая выбор материалов и авторский контроль отдают на откуп строительным компаниям. Не говоря уж о том, что едва ли кому-то придет в голову проектировать для своего здания малые формы или, чего доброго, светильники, дверные ручки и прочие презренные материи. А в Берлинском историческом радует именно решение всего проекта, как «гезамткунстверка» — единого произведения от архитектурного объема до системы навигации по музею. Проекты такого уровня проработки в Санкт-Петербурге пока не встречаются, по крайней мере, в общественных зданиях.
http://art1.ru/wp-content/gallery/2014_07_30_mitya-architecture/berlin_9.jpg
Немецкий исторический музей. Берлин. Фрагмент интерьера. Архитектор: Йо Минг Пей.

***
Эти примеры говорят о том, что город не может законсервироваться в каком-то определенном историческом состоянии (Помпеи и Геркуланум — мимо). Живому городу необходимо развитие, иначе он стагнирует. А развитие — это не только новостройки по окраинам, но и острая, дискуссионная, современная архитектура в историческом центре. А у меня уже давно сложилось ощущение, что нашему градозащитному сообществу куда милее разрушающиеся, покинутые, затянутые строительной сеткой памятники и дома прошлого, чем они же, но реконструированные и приспособленные под новые функции. Такая прекрасная позиция — да, не достанься ж ты никому!
Новое время приносит новые задачи, и их нельзя решать старыми методами. Не только в Санкт-Петербурге, но в целом современные российские попытки имитации исторической архитектуры за редким исключением выглядят, как свидетельство полной профнепригодности своих создателей. Вроде бы и золотое сечение у всех одинаковое, ан нет, «…что-то выдавало в Штирлице русского разведчика…» — то вдруг немыслимые пропорции оконных проемов, то вся стать фасада выглядит будто приплюснутая неумелым «фотошопером». Уж рассечь-то по золоту учат в Академии Художеств! Какими бы прекрасными архитекторами не были великие итальянские петербуржцы — Трезини, Растрелли, Кваренги, Росси, все равно в XXI веке усердные попытки замаскироваться под их творения обречены на неуспех. Хочется верить, что истеричное противодействие всему незнакомому, новому, передовому носит в нашей культурной столице (без кавычек) исключительно временный характер. И на моем веку еще не раз придется порадоваться появлению талантливой, яркой, неоднозначной современной архитектуры в столь любимом мной городе.
***
В Санкт-Петербурге на сегодняшний день сложилась ситуация, когда радикальное вмешательство в сложившуюся ткань исторической городской среды едва ли возможно. Каждая подобная попытка вызывает скандал общегородского масштаба, сильно осложняя жизнь как архитекторам, так и девелоперам. Поэтому остается надеяться хотя бы на то, что из центра города станут постепенно исчезать зеленые строительные сетки, ограждающие разрушающиеся исторические постройки. А сами здания будут отреставрированы, реконструированы, и займут свое место в жизни Санкт-Петербурга, а не только на его карте. Главное, что в городе есть девелоперские проекты, такие изменения обещающие.
http://art1.ru/wp-content/uploads/2014/07/Konjushennaya-e1406792991132.jpg
Здание бывшего Конюшенного ведомства. Вид до реконструкции. Архитектор: Николай Гербель.

Среди них реконструкция здания бывшего Конюшенного ведомства. Сколько лет оно стояло и разрушалось, затянутое баннерами с парадными видами Петербурга? А у города все не доходили руки до реставрации здания, как сейчас не доходят до спасения здания Биржи на Стрелке Васильевского острова. И если судьба здания Биржи и Апраксина двора пока остаются неясными, то про «Конюшни» известно, что в здании разместится роскошный апарт-отель, что, на мой взгляд, для развития экономики города куда лучше, чем мантра про «музей кавалерии», который еще непонятно из каких коллекций собирать, а финансировать, ясное дело, из бюджета. Правда, совсем без музеефикации и в «Конюшнях» не обойдется. Девелопер сохранит и восстановит мемориальную квартиру Маннергейма, располагавшуюся в корпусе с видом на Конюшенную площадь. И сама площадь будет приведена в порядок и благоустроена. Такое будущее этого места Санкт-Петербургу куда более к лицу, нежели автостоянка с видом на руины в самом центре города. Поживем — увидим. Так хочется надеяться не на очередной нелепый новодел, а на вдумчивый диалог новой умной архитектуры с историческим зданием.

Как влететь в новый год (646759)
nkycio


Как влететь в новый год. Невероятно круто


Экстрим на кузнечике


Фристайл на самокате


Экстрим на одноколёсном велосипеде








646759

Крутой сноубординг (388537)
nkycio


Крутой сноубординг


Оружие из Far Cry 3 в реальности


Вейкбординг


Самый быстрый автомобиль-амфибия







388537

Жёсткий розыгрыш (834152)
nkycio


Жёсткий розыгрыш


Фильмы и реальность


Отечественные трансформеры


Дебилы и тостер






834152

Жёсткий розыгрыш (681034)
giximuse


Жёсткий розыгрыш


Фильмы и реальность


Отечественные трансформеры


Дебилы и тостер






681034

Властелин колец (277858)
giximuse


Властелин колец. Хип-хоп версия


Снайпинг в пейнтболе


Злой кот





277858

?

Log in